Х У Д О Ж Е С Т В Е Н Н Ы Й С М Ы С Л
27.01.2010 |
Даёшь сверхчеловеков!
Тот факт, что мою "Чудную чеховиану" не приняли в двух журналах, засел во мне укором, и я стал искать единомышленников в Интернете: кто ещё дошёл до ницшеанства Чехова. И наткнулся на такое: "┘доклад трактовал описание морского
заката после "похорон" Гусева как дионисийский мотив
Ницше" (Бесолова. Рядовой Гусев по ту
сторону добра и зла ═http://conf.stavsu.ru/conf.asp?ReportId=986). "Гусев" (1890 http://feb-web.ru/feb/chekhov/texts/sp0/sp7/sp7-327-.htm). В лазарете судна, идущего с Дальнего Востока в Одессу, пятеро рядовых солдат и матросов (среди них Гусев, весь рассказ дан от него, ""в тоне и духе", - утверждает Бесолова, - малограмотного крестьянского парня, за время службы никоим образом не откорректировавшего собственный образ мира"). И ещё там Павел Иваныч неизвестного звания. Жарко, нудно. Атмосфера гнетущая. Мрут: один, второй, третий┘ И в конце - феноменальный закат солнца. Жаль, доклад мне не доступен, только отрицательная реакция Бесоловой на него есть. Вы можете её прочесть сами. А я предоствлю свою замену недоступного мне и вам, читатель, чьего-то доклада. Курсивом без ссылок я буду давать цитаты из Бесоловой. Но считать буду, что вы её прочли: её сообщение очень короткое и деловое. Поверим ей, что Гусев малограмотный. Хоть он и умеет писать:
"Я домой не написал┘ ≈ вздыхает Гусев. ≈ Помру, и
не узнают". Но тон ли персонажа звучит над водой, когда под водой, понимай,
труп его ест акула? Вот в таких словах: "триумфальную арку",
"льва", "нежно-сиреневым", "великолепное, очаровательное",
"страстные". Видел ли льва в своей жизни Гусев? Триумфальную
арку? А остальные из перечисленных слов, если и мог понять √ русские всё же, √
то произнёс ли хоть раз в жизни?.. (Есть, правда, есть одно
место до смерти Гусева, когда на рейде возле какого-то китайского порта корабль
стоял: "На прозрачной, нежно-бирюзовой воде┘"
Но давайте будем считать это исключением.) Да, это Гусева слова: "┘хочешь ≈ книжки читай". Читая
книжки, мало ли на какие слова мог Гусев напороться. Но смел ли он, денщик,
отрывать поручика от черчения карт, вообще входить к нему в комнату без вызова и
зачем? √ чтоб спросить, что значит триумфальная арка? - Не его это тон, а авторский. Контртон.
Автор против наступившего безразличия Гусева. Что ж он так рабски, покорно,
скучно уходит? Радоваться надо смерти, смерти-единобытию: "А наверху в это время, в той стороне, где заходит
солнце, скучиваются облака; одно облако похоже на триумфальную арку, другое на
льва, третье на ножницы┘ Из-за облаков выходит широкий
зеленый луч и протягивается до самой средины неба; немного погодя рядом с этим
ложится фиолетовый, рядом с ним золотой, потом розовый┘ Небо становится
нежно-сиреневым. Глядя на это великолепное, очаровательное небо, океан сначала
хмурится, но скоро сам приобретает цвета ласковые, радостные, страстные, какие
на человеческом языке и назвать трудно". Какие позитивные слова применены для успокаивающих полуснов-снов-бредов Гусева? √ "Рисуется ему громадный пруд, занесенный снегом...", - очень же жарко в лазарете, - "сынишка Ванька", "девчонка Акулька", "Ванька смеется", "рад, что повидал родных", "Радость захватывает у него дыхание, бегает мурашками по телу, дрожит в пальцах". Последнее предложение довольно тонкие переживания передаёт. Но всё-таки тут не триумфальная арка. Ещё: "Опять рисуется Гусеву большой пруд, завод,
деревня... Опять едут сани, опять Ванька смеется, а Акулька-дура распахнула
шубу и выставила ноги: глядите мол, люди добрые, у меня не такие валенки, как у
Ваньки, а новые". И дальше в таком же роде, довольно сниженном. Самое
нематериальное √ вот: "Он дремлет, и кажется ему, что вся природа находится
в дремоте. Время бежит быстро". Есть, впрочем, и "наслаждение". Даже два раза. Но не
сравнить же с "очаровательное". √ Всё - "в тоне и духе". Вот есть в некой "Библиографии работ о Чехове" такая позиция: "Комаров, С. А. "Рождение трагедии" Ф. Ницше как один из источников мифопоэтики комедии А. П.Чехова "Чайка" // Вестн. Тюмен. гос. ун-та. √ Тюмень, 2000. √ ╧ 4. √ С. 34-40" (http://chekhoviana.narod.ru/Vest_11.htm). А "Чайка" позже "Гусева" написана. Так что если Чехов освоение этого произведения Ницше произвёл "Гусевым"? Как бы пересказал своими словами. Нет, правда. Очень похоже. Ницше там пишет, сначала о недоброте греческих богов: "Тот, кто подходит к этим олимпийцам с другой религией в сердце [наверно, с христианской] и думает найти у них нравственную высоту, даже святость, бестелесное одухотворение, исполненные милосердия взоры, ≈ тот неизбежно и скоро с недовольством и разочарованием отвернётся от них. Здесь ничто не напоминает об аскезе, духовности и долге; здесь всё говорит нам лишь о роскошном, даже торжествующем существовании, в котором всё наличное обожествляется, безотносительно к тому ≈ добро оно или зло. И зритель, глубоко поражённый, остановится перед этим фантастическим преизбытком жизни". Соответственно и у Чехова вначале вводится мифологичность сознания Гусева: "Положим, что рыба величиной с гору и что спина у нее
твердая, как у осетра; также положим, что там, где конец света, стоят толстые
каменные стены, а к стенам прикованы злые ветры...". Тоже "наличное обожествляется", тоже нет того, чтобы боги были добрые: "┘судно, когда они шли, на рыбину наехало и днище себе проломило"; "Ветер с цепи сорвался". А что не сталкивается, как у Ницше, это с христианством, а
соединено ("Так крещеные говорят") √ не беда. Известно ж, что у русских
произошло наслоение христианства на язычество, зачастую формальное и не
затронувшее языческую глубину русской души. Затем Ницше переходит к глубине души древнего грека: сперва в Древней Греции господствовало аполлоническое
искусство, сновидческое: "Грек знал и ощущал страхи
и ужасы существования: чтобы иметь вообще возможность жить, он вынужден был
заслонить себя от них блестящим порождением грёз ≈ олимпийцами". Страхи и
ужасы √ от того, что в мире есть Зло. Соответствуют
олимпийцам и греки: "боги оправдывают человеческую жизнь, сами живя этой
жизнью, ≈ единственная удовлетворительная теодицея!".
(Теодицея √ оправдание божественного управления вопреки наличию мирового зла.) У
Чехова ответно злым ветрам зол по жизни и Гусев. Побил четырёх китайцев только
за то, что те вошли во двор, дрова носили. Хочется ему драться и в болезни
сейчас: ""Вот этого жирного по шее бы смазать..." ≈ думает Гусев, глядя на
толстого китайца и зевая". И лошадь бы на палубе побил, если б силы были
(за то, что огрызнулась в недоверии √ злы же все √ к нему): "Гусев
протягивает руку, чтобы приласкать ее, но она мотнула головой, оскалила зубы и
хочет укусить его за рукав. ≈ Прроклятая... ≈ сердится Гусев". "Аполлон преодолевает страдание индивида лучезарным прославлением вечности явления, здесь красота одерживает победу над присущим жизни страданием, скорбь в некотором смысле избирается прочь из черт природы". И в снах больного Гусева тоже
превалирует позитив. Он и умирает во сне. Другой "бессмысленный человек" (так обозвал Гусева образованный Павел Иваныч), больной солдат умирает буквально во время игры в карты √ тоже род сновидческого аполлонизма: "Вдруг с солдатом-картежником делается что-то странное...
Он называет черви бубнами, путается в счете и роняет карты, потом испуганно и
глупо улыбается и обводит всех глазами. ≈ Я сейчас, братцы... ≈ говорит он и ложится на пол. Все в недоумении. Его окликают, он не отзывается". До последней секунды утешался в своём приятии злого мира. Не известно, как умер Павел Иваныч, зло мира не принимавший. Похоже, не благими снами он утешался, а тем, что "полегчало" перед смертью: смог лежать, чего не мог раньше √ задыхался. Этот выходец "из духовного звания", атеист, только материальным удовлетворялся, а если чем духовным, то тем, что он "воплощенный протест". Во след отвергаемому ницшевскому сократическому оптимизму Чехов вывел этого неунимающегося рационалиста Павла Иваныча (как Гоголь в "Мёртвых душах" своего деятельного Павла Ивановича, тоже неодобряемого за рационализм). Но Гоголь выступал за христианское самоограничение (чуждое Ницше). А Чехов что делает в противопоставлении Гусева протестующему Павлу Иванычу?.. Права ли Бесолова относительно Гусева: "Естественный человек патриархальной картины мира, он не оценивает мироустройство √ он принимает его"? Чехов сделал так, что он сперва напрочь не принимает смерть: "Гусеву становится жутко от такого разговора [что он
√ по признакам √ умрёт скоро], и начинает его томить какое-то желание. Пьет
он воду ≈ не то; тянется к круглому окошечку и вдыхает горячий, влажный воздух
≈ не то; старается думать о родной стороне, о морозе ≈ не то...". И лишь постепенно, постепенно приводит Чехов своего героя к безразличию. Я поначалу очень зацепился за это, будучи настроен против Бесоловой за её неницшеанство, мол, Чехова: "Живя по принципу: "мораль √ это важничанье человека перед природой", он [Ницше] отдает пальму первенства природе и в экзистенциональном смысле подчиняется ее законам┘ Отсюда √ типологические схождения текстов современников √ Ницше и Чехова. Разница √ в том, что первый провозглашает себя самое глашатаем возрожденной им идеи вечного возвращения, а второй исследует ее преломление в жизненном опыте одного из своих персонажей". И нечего, мол, путать персонажа и автора. И дикая мысль тогда пришла в
голову: мне проще было б доказать неправоту Бесоловой,
если б Чехов знал гипотезу Поршнева, возникшую через полвека после написания
рассказа. Гипотеза такова. Палеоантропы-падальщики жили в симбиозе с животными. Они
могли необычными жестами и звуками парализовывать
нападение на себя, или, наоборот,═
снимать боязнь животных и птиц от собственного приближения. Их не
трогали═ хищники за безвредность, так как
они ели только оставляемое хищниками. За то же их не
прогоняли от себя те, кто═ питался
растительностью. Поэтому они оказывались возле естественно умершего от болезни
животного раньше всех других падальщиков. Так вот,
когда настал экологический кризис, им пришлось есть
самих себя √ наиболее подверженных внушению. Наиболее
внушаемыми были большелобые и бесшёрстные. Им можно было внушить убить
собственных детей, потому что инстинкт "не убий" не распространяется на себе
подобных. Потом им удалось внушить убивать и не себе подобных (но только не
палеоантропов) и "откупаться" этим трупом от
шерстистых внушателей. Или трупом естественно
умершего сородича (отрывая его от собственного рациона). А потом бесшёрстные смогли преодолевать внушение: удиранием, непониманием и появившейся волей. И тогда
появился у этих бесшёрстных запрет на съедение трупов естественно умерших
сородичей, запрет не только себе, но и кому бы то ни было, для чего
потребовалось покойников хоронить в земле, подвешивать на деревьях в
недоступных местах или сплавлять на плотах. Этот ритуал отграничивал "мы",
люди, от "они", нелюди. "Мы, люди" стало моральной
ценностью, и такой, что связана с обязательным
погребением. И укоренилась навсегда. И у чеховских персонажей тоже есть. И никакого знания Поршневской гипотезы не нужно ни им, ни Чехову. "≈ А дома в земле лучше
лежать. Всё хоть мать придет на могилку, да поплачет. ≈ Известно". ═Отвечает Гусев. Ему ещё не безразлично. Но ему
и в голову не придёт, чтоб его в запаянном гробу домой отправили. Это, скажем, Иоанна
Кронштадского хоронили √ крышку гроба запаяли. А
безвестного солдата┘ Но почему тогда оценочная
нота проникла в текст? Не хотел ли Чехов сказать,
что это не по-человечески √ так относиться к погибшему в мирное время на службе
солдату: не отсылать его тело домой? (В следующем веке в США, например, даже и
с войны, вьетнамской, скажем, привозили солдат домой в цинковых гробах.) Не
хотел ли Чехов даже не сказать это, а кричать. Потому √ кричать, что ТАК тихо
это в реальности сказал. И не тайный экстремист ли он
тогда при наличии такого хотения в своей душе?!. В чём бы тогда был экстремизм
Чехова, если обобщить? √ В радикальности критики действительности. Как и у
Ницше. Есть, по-моему, особая
едкость горечи в самом создании эпизода с акулой и сохранении тона покорного
персонажа в словах об акуле. Какой, к чёрту, Гусев глашатай "идеи вечного
возвращения" или даже преломитель её "в
жизненном опыте" крестьянина-традиционалиста?! В жизненном опыте Гусева
смерть как раз страшна: "≈ А помирать
страшно? ≈ Страшно. Мне хозяйства
жалко. Брат у меня дома, знаешь, не степенный: пьяница,
бабу зря бьет, родителей не почитает. Без меня всё пропадет, и отец со
старухой, гляди, по миру пойдут". Но тут я остановился. Чехов стал у меня превращаться в Павла Иваныча. В какого-то революционера, имеющего мораль, - это положительно оцениваемое (а не отрицательно, как Ницше), - "важничанье человека перед природой". А ведь не зря Чехов Павла Иваныча ввёл и осудил!.. Выход из тупика дал, опять же, Ницше своим "Рождением трагедии┘": "┘мы┘ чувствуем потребность воссоздать нашей возбуждённой фантазией и воплотить┘ этот говорящий нам, незримый и всё же столь полный жизни и движения мир духов". Читателю не проходит даром следить за постепенным примирением Гусева со смертью. Его нудит. Нужно что-то другое. Вспоминаются эти замечательные слова: "Короленко и Чехов открыли <┘> новую форму закономерного сочетания в искусстве категорий действительного и возможного, реального и ожидаемого, наблюдений и догадок; открыли такую степень реализма, что любое изображение жизни, какой она не должна быть, приводило к ощущению необходимости и неизбежности коренных перемен в жизни┘ У Чехова норма возможной, близкой по предчувствию жизни конструируется от обратного. У Короленко - в героике и бодрости, у Чехова - в буднях и пессимизме" (Виноградов В. В. О теории художественной речи. М., 1971. С. 187-188). Только Виноградов, советский учёный, был под впечатлением того, что Чехов творил свои предчувствия в обстановке приближающейся революции 1905 года. И поэтому реализмом охарактеризовал метод Чехова и даже (я опустил, заменив троеточием в угловых скобках, чтоб не пугать сразу теперешнего читателя) дал реализму уточнённое имя "предсоциалистического реализма". (Социалистический же, имелось в виду, предвидит ближайшее социальное будущее.) Но Ницше даёт другой выход упомянутой выше нагнетаемой автором читательской потребности: "С другой стороны, образ и понятие получают, под
воздействием действительно соответствующей им <┘>, некоторую повышенную
значительность". Я предлагаю взамен устранённой мною в цитате "музыки" читать "авторского возвышенного слова". Иметь в виду то самое изменение тона в конце рассказа. Ту "триумфальную арку", "льва"┘ Что это за "повышенная значительность"? √ Это: "именно трагический миф: миф, вещающий в подобиях о дионисическом познании┘ и где же нам искать этого выражения, как не в трагедии и понятии трагического вообще?". Дело в том, что Ницше, прослеживая историю древнегреческого искусства, приходит к выводу, что народ, породив аполлоническое искусство √ олимпийские мифы, впоследствии, в лице Софокла и Эсхила, породил трагедию, осложнённую дионисизмом, как бы опьянением (в пику сновидению). √ Вот и Чехов так же организовал подачу текста рассказа: сперва √ в тоне тёмного ("бессмысленный человек") аполлонического Гусева, потом √ в своём собственном тоне √ "как дионисийский мотив Ницше". В чём этот мотив? √ "Несмотря на страх и сострадание, мы являемся счастливо-живущими, не как индивиды, но как единое-живущее". Это глубже и духовнее, чем переживание "архаического человека, ощущающего себя частью общего порядка вещей", по Бесоловой. Это отход от явления к сути, отход, который, - тут Бесолова права, - не в масть душе "малограмотного крестьянского парня". Зато это по плечу Чехову, давно разочаровавшемуся в плодотворности (Зло неустранимо) народолюбия всяких революционеров, от давешних народников до √ теперь вот √ социал-революционеров, социал-демократов и т. п. Выведено у меня это, правда, из чеховского прокола в стиле. Он, вообще-то, обязался "выбрасывать себя за борт всюду", ибо принялся ""убивать реализм" (критический, тот, который создавался "избранниками"" (Драгомирецкая. Автор и герой в русской литературе XIX-XX веков. М., 1991. С. 201). Но так уж, видно, его пронимала иногда досада на всё, что есть, что он не сдерживался и уподоблялся страстным народолюбцам. И проскальзывало √ ого какое √ активное авторское слово: "зеленый луч"!.. (Это от закатного-то солнца┘) Главным средством, конечно, было другое √ поразительная точность слова, из-за которого говорит за себя, и вполне адекватно, кто и что угодно, только не автор. В "Гусеве" - говорит постепенная, постепеннейшая сдача персонажем воли к жизни, что тянет читателя взорваться неприятием┘ индивидуальной смерти: "Дионисический дифирамб побуждает человека к высшему подъёму всех его символических способностей; нечто ещё никогда не испытанное ищет своего выражения ≈ уничтожение покрывала Майи, единобытие, как гений рода и даже самой природы. Существо природы должно найти себе теперь символическое выражение". Тут, конечно, метафизика и никакой не реализм. А, - парадокс! - какими реалистическими средствами достигнут. Или всё же кроется что-то реальное и в таком идеале? √ Ответ можно найти опять в "Рождении трагедии┘" у Ницше: "┘ему [древнему греку] грозила опасность отдаться стремлению к буддийскому отрицанию воли, и вот, его спасает искусство, а через искусство его для себя спасает ≈ жизнь". Жить нужно √ в искусстве! Как греки √ театром. Даже и гусевым! (Только не так, как Павел Иваныч: "В Харькове у меня литератор приятель. Приду к нему и скажу: ну, брат, оставь на время свои гнусные сюжеты насчет бабьих амуров и красот природы и обличай двуногую мразь... Вот тебе темы...") А вот, как он, Чехов живёт: отрицая серость и недожизнь √ писательством в ницшеанском духе. А гусевым √ смотреть его пьесы, читать его рассказы и правильно их переживать. Как древние греки. Те, которые были не рабы. Но это сверхчеловеки, получается! Значит, даёшь сверчеловеков! 9
января 2010 г.
|
||
25.10.2009 |
|
||
15.09.2009 |
|
||
23.03.2009 |
|
||
26.07.2008 |
|
||
24.06.2008 |
|
||
03.10.2007 |
|
||
27.09.2007 |
|
||
20.08.2007 |
|
||
13.08.2007 |
Художественный смысл первого ожерелья
|
||
06.08.2007 |
|
||
04.08.2007 |
Нехудожественный смысл применения багрового цвета
|
||
02.08.2007 |
|
||
30.07.2007 |
|
||
04.07.2007 |
|
||
29.06.2007 |
|
||
27.06.2007 |
|
||
26.06.2007 |
Идея младшего Буша в художественном исполнении
|
||
25.06.2007 |
|
||
13.06.2007 |
|
<< 91|92|93|94|95|96|97|98|99 |
Редколлегия | О журнале | Авторам | Архив | Статистика | Дискуссия
Содержание
Современная русская мысль
Портал "Русский переплет"
Новости русской культуры
Галерея "Новые Передвижники"
Пишите
© 1999 "Русский переплет"