pokemon go TopList Яндекс цитирования
Русский переплет
Портал | Содержание | О нас | Авторам | Новости | Первая десятка | Дискуссионный клуб | Научный форум
-->
Первая десятка "Русского переплета"
Темы дня:

Если бы мы всегда подражали в технологии Западу, Гагарин никогда бы не стал первым.

| Обращение к Дмитрию Олеговичу Рогозину по теме "космические угрозы": как сделать систему предупреждения? | Кому давать гранты или сколько в России молодых ученых?
Rambler's Top100
Проголосуйте
за это произведение
[ ENGLISH ][AUTO] [KOI-8R][WINDOWS] [DOS][ISO-8859]


Русский переплет

Михаил Тарковский
 
 

Каждому свое

- C Новым годом! - буркнул Паша, еще раз все оглядев: - главное самому потом не врюхаться, - и добавил, хмыкнув: - с похмелюги. Ладно, кому положено сгореть, тот не утонет.

Место он выбрал приметное - кулемка (деревянная ловушка) на бугре, дальше спуск к ручью. Ружье привязано к кедрине, капроновая нитка натянута к через крышу кулемки к листвени.

- Погнали, - Паша позвал собак, тозовку и упруго поскрипел камусными лыжами по засыпанной лыжне, продолжая материть росомаху, снявшую двенадцать соболей. Трех из них Павел нашел - обожравшаяся ⌠подруга■ наделала захоронок. По дороге он насторожил несколько больших капканов. Через день Паша был дома, правда дорога дала прикурить. Выезжал он с санями, привязав к ним еще и нарточку. Реку завалило пухляком, да еще вода страшенная под снегом, и пришлось бросить нарточку, потом сани, а потом напротив деревни и ⌠буран■, и прийти домой пешком.

Под праздники подморозило. 25 числа выехавший днем позже Коля Толмачев зашел к Павлу. Были они не близкие, но хорошие приятели, приятельство это больше исходило от Паши, общение с которым грозило тягучей пьянкой. Остальные охотники Пашу тоже остерегались, хоть и любили, а он кажется все понимал, и пил с другими.

Коля постучал, ответила Рая. Он вошел: поджатые губы, напряженная неподвижность в глазах. Хуже нет. Вроде и не при чем, а все равно виноват одним тем, что тоже мужик - ⌠из той же стаи■, как говорит Паша. На столе тарелка с недоеденной закуской. Стопка с остатками водки, водку Рая брезгливо выплеснула в раковину.

- Пашка дома?

Рая продолжала нарочито порывисто, подаваясь всем телом, вытирать со стола, свозя складками клеенку и качая стол. Молча кивула в комнаты, мол, полюбуйся.

Паша лежал в броднях на диване, на боку - подобрав согнутые в коленях ноги - одна рука под головой, ладонь другой меж коленок. Приоткрытые губы влажные и по-поросячьму вытянуты. Дыхание тяжелое, прерывистое. Замычал, забормотал, потер ногу о ногу и засопел на другой ноте.

- Хотела бродни с него снять - лягается.

Коля пошел домой. Вечером примчался пьяный и бородатый Пашка на ⌠буране■. Борода ему шла.

- Ты че седеть-то вздумал? - тыкнул Коля на седой клок.

- Серебро бобра не портит! - отрезал Пашка, - ну, поехали!

Раи дома не было. Не успели сесть, как пришла: ледяное лицо, металл в голосе, но все-таки гость - и она собрала на стол, вернулись знакомые закуски. Пашка достал бутылку, какую-то свою любимую, пластмассовую, от редкой водки, достал втихоря, хотя ясно, что предосторожность лишняя. Рая ушла в другую комнату. Пашка было повеселел, но она вскоре вернулась, наряженная и накрашенная, и твердо села за стол. На лице улыбка и выражение решимости. Черная кофта с низким воротом. Подведенные глаза, ярко малиновые губы, запах духов. Пашка поставил две стопки.

- А мне? - громко спросила Рая, подняв брови и напряженно улыбаясь. Пашка удивился, обрадовался. У Коли отлегло. Рая подняла стопку, встряхнув головой, откинула крашеные каштановые волосы - расчесанные на прямой пробор, они засыпали скулы. Когда улыбалась, крепко округлялись щеки и белел ровный ряд верхних зубов. Пашка закричал:

- Колек! Давай! Я тебе выдерьгу не показывал?

- Че попало, - мотнула головой Рая, закусывая красной капусткой.

- Че за выдерьга?

- Да выдра, ⌠бураном■ задавил, - раздраженно объяснила Рая.

Коле хотелось поговорить про охоту, но разговора не получалось, Паша был пьяноват, про выдру забыл и орал одну и ту же частушку:

 

На горе стоит избушка,

Красной глиной мазана!

Там сидит моя подружка -

За ногу привязана!

 

Пашка еще по осени придумал себе новое выражение - когда у него собирались, он заставлял кого-нибудь из гостей наливать, говоря:■ - Ну угощай, Коля!■ Получалась игра, новый оттенок гостеприимства: вроде водка Пашина, а он так уважает гостя, что уступает ему хозяйское право. Вдобавок и перед Рая выходило, что он выпивает теперь, чтоб не обидеть разливающего. Выражение моментально, распространилось по деревне.

Рая улыбалась, вываливая грибы, Пашка крича:

- Ну, угощай, Коля!

Коля зачем-то встал, Рая ключила магнитофон и, проходя к холодильнику, взяла его за локти и, описав круг по кухне, выкрикнула, косясь на Пашу:

- Сейчас пойду вот и Толмачеву отдамся! - Пашка только зло хмыкнул, поднял брови и пожал плечами. ⌠Ну, попал■, - подумал Коля.

У Паши шла сейчас полоса куража, и главное было продержаться в ней подольше, не перебрать, иначе грозит упадок - будет сидеть свесив голову, клевать носом, но на вопрос ⌠спать может лягишь■, бодро вскинется ■нет!■ Пошумит, поспорит и снова книзу носом. Тут главное его увалить решительной серией рюмок, иначе так и будет колобродить - ни два, ни полтора. Если удастся - уснет мертвым сном до утра - хоть кол на голове теши.

Пашка налил:

- На горе стоит избушка! Угощай, Коля!

- Частушку эту че-попалошную заладил... - Рая поджала губы и помотала головой.

Давай, братка! Ну а ты чо моя! - гнул Пашка. Рая держала стопку и говорила обращаясь только к Коле:

- Господи! Вот он три дня как приехал, ни посмотрел на меня даже, ни обнял ни разу! Только водка одна на уме! - Она закусила губу, подбородок задрожал, взялся мелкой ямкой.

- Толь-ко вод-ка, - повторила она низким рыдающим голосом. Потом собралась - опрокинула рюмку, запила водой. Шмыгнула носом, вытерла слезы, и сказала трезво:

- Извини, Коля.

Пашка было повесил голову, но тут раздались по-морозному шумные и скрипучие шаги и громкий стук с дверь.

- Да! - рявкнул Паша.

Ввалились двое: Генка Мамай (кличка) и Петька Гарбуз (фамилия). Мамай - крепкий, рыжий мужик, веки в веснушках, синие глаза, волосы жесткие и плотные, зачесанные набок и стоящие упругой волной. Гарбуз - толстый малиноворожий хохол, Пашкин сосед.

Пашка орал от радости:

- От нюховитые! И ведь как знают, когда Пашка гудит!

- Ты скажи, когда он не гудит! - сочно бросил Мамай, протягивая Рае мороженную сохачью печенку в газете:

- Шоколадку построгай-ка нам, хозяйка.

Пашке нравилось все, даже то, что зашел Генка - они всю жизнь друг друга недолюбливали. Прошлой зимой Пашка не дал Генке поршень от ⌠бурана■, у него его просто не было, а тот не поверил, сказал, что Пашка ⌠зажался■, и полгода с ним не здоровался. Неизвестно, сколько бы это продолжалось, если б однажды ночью, во время погрузки на теплоход, у Генки не намоталась на винт веревка, и Пашка не дотащил его до берега. Теперь они общались, но Мамай на Пашку затаил еще больше зуб, и теперь оба находили свой шик, что вместе пьют, хотя война подтекстов продолжалась. Вообще Мамай всех всегда подозревал. Напившись, ни с того ни с сего, вперившись в товарища, грозил неверным пальцем и проницательно щуря глаз, тянул:■ Не на-адо! Я зна-а-ю! Я сра-азу по-о-нял!■

Гости сели. Рая достала тарелки:

- Пилимени берите!

Пашка особо не ел, пил, экономя силы, рассчетливо оставляя половинки, да и те заталкивал, давясь. Мамай жахал мимоходом, не меняя выраженья лица. Гарбуз сидел, как тумба, подносил ко рту, резко плескал туда, ставил стопку, и делал ладонью возле открытого рта проветривающее движенье. Мамай не умолкал, плел про дорогу - он куда-то ездил:

- ...заберегу проморозило, как втопил по ней - только шуба заворачиватся! Ну давайте!

- Шуба вон отворачиватся, - сострил Гарбуз, отрывисто захохотав, поставив пустой стопарь, потрепыхав ладонью у рта, и кивая на Пашку - Пашина фамилия была Шубенков -- того аж передернуло от вида полновесного стопаря спирта, исчезнувшего в гарбузовой пасти.

- Сейчас начальника видел, - сменил тему Мамай, - рожа - хоть прикуривай. Опять забыченный.

Разговор заварился вокруг недавно выбранного начальника, который втихоря продал излишки солярки на самоходку, а на деньги слетал на родину под Ростов.

- Сами выбрали, сами и виноваты- хмыкнула Рая.

- Ясно сами... А он раз пошел, раз доверили - значит обязан человеком быть. У него совести нет, а я виноват. Х-хе! Интересно у вас выходит!

- Кому сгореть - тот не утонет! - кричал Паша, - Каждому свое! - разговор ему не нравился, - лучше слушайте историю, по рации слышал. Мужик в тайге сидит, а к нему брат сродный из города приехал. Пошел к нему на участок, а тайги не знает добром. Приходит весь искусанный. Чо такое? Кто тебя? Да собачка, грит, какая-то в капкан попала по дороге, пока выпускал - перекусала всего! - все кроме Лиды захохотали: мужик отпустил росомаху.

- Я эту историю в книжке читал, - сказал Коля.

- Да ты чо! - удивился Пашка, и перевел разговор на печенку, мол, хороша, а ведь у него в брошенной по дороге нарте тоже есть.

- Хозяин... - презрительно хмыкнула Рая, - чужим закусывает, а свое в нарте. Ее уж поди собаки съели. Чо надулся, как мезгирь? Так и есть оно!

Пашка вдруг засобирался назавтра ехать за нартой, норовил затащить в избу и поставить к печке канистру с бензином - развести масло в ведре он уже был не в состоянии, надо на двор идти, мешать. Возмущенная Рая ругала его за эту канистру, грозила выкинуть, тот уперся, как бык - показывал мужикам, кто хозяин. Мужики глядели в тарелки, было неудобно. Паша принес масло в банке. Канистра была налита под завязку, масло не влезло, и бензин вылился, Паша отлил в другую банку, чуть ее не опрокинул. Рая заругалась, что банка от молока. Мужикам надоело бычиться, они уже хохотали:

- Развел вонизьму - Райку поди выживашь!

- Нас-то не выживешь!

- Водку-то не льет так!

- Она его духами, а он ее бензином!

Колька еще посидев, решительно поднялся и ушел. Мороз жал за сорок. Обильно и ошарашенно глядели звезды. Пар изо рта шел густой, гулкий. Укатанная улица - в поперечную насечку от снегоходных гусениц. Дымки еле шевелятся, подымаются вертикально, расширяясь, как кульки - у трубы тонко, выше шире. Вся деревня в кульках. Шел, думал про Пашку: че ему надо - баба ведь и работящая, и добрая, и ладная. Не поймешь его. В деревне пьет, к бабе ни ногой, а в тайге - переживает, ревнует. Слышал по рации - Паша назначил Рае время выйти на связь, она не смогла, а когда вышла наутро, Паша несколько раз спросил ее жалким и безнадежным голосом: ⌠Где ты была?■ Дети у них не заводились. Надо было обоим ехать обследоваться, но не хватало денег, с охотой у Паши обстояло неважно.

Вечером Коля в полусне смотрел телевизор. ⌠И правильно, что ушел, - подумал он, - не поговорить толком, ни чего. Спать надо, а завтра за пушину браться■. Часов в двенадцатом раздался негромкий стук в дверь. Коля удивился: ⌠обычно так тарабанят, что дохлого разбудят■. Кто бы это? Он открыл: на крыльце стояла Рая.

- Можно к тебе? - на лице странная улыбка.

- Заходи...

Уселась на диван, накрашенная, остро благоухающая.

-Н-ну? - с вызывающей улыбкой уставилась в глаза.

Кольку аж вспотел. Надо было сразу не пустить, выгнать, или сказать, что в клуб собрался, а он наоборот вышел демонстративно сонный, рубаха навыпуск.

- Ты чо гостью-то так встречаешь?

- Чаю, может? - ответил Коля, увязая и протягивая время, лихорадочно думая, что делать, как ее сплавить, не нарушив этикету.

- Ну что?

- Что?

- Иди дверь заложи!

- Щас!

- Да вы чо дураки-то такие!

- Да ниче, - раздражаясь, резанул Коля, чувствуя ненатуральность этого раздражения, - у нас знаешь как?

- Как?

- Жена товарища - все, - Коля и вправду считал, что оно себе дороже.

- Ты гляди какой!

Коля встал, сделал движенье к одежде, мол, пошли:

- Иди, я никуда не пойду... К тебе раз в жизни в гости пришла...

- Ты сдурела.

- Я что не красивая? Что же за мужики-то такие?

- Да я бы с удовольствием, да ты такая женщина, - решил зайти с другого бока Коля, - но Пашка.

- Что Пашка? Пашка в три дырки сопит!

- Когда отсопит, я ему как в глаза посмотрю?

- Ой не смеши! Водка-то есть у тебя? Угощай, Коля!

И вдруг заревела:

- Ведь ты подумай, Коля, вот он три дня как из лесу - ничего не сделано, думала хоть мужик приедет - помощь будет. Нет. Водка. Водка. Водка. Ой, да чо за жизнь-то за такая. Собралися в больницу ехать, сейчас деньги пропьет, еще росомаха его разорила, опять никуда... Давай выпьем, Коля.

Коля расслабился - сейчас выпьем по-товарищески, да спроважу ее.

- Коля, рыба есть у тебя?

Коля вышел в сени, погрохотал мороженными седыми ленками, порубил одного на строганину. Когда вошел с дымящейся грудой на тарелке, Рая, чуть отвалясь меловым торсом, сидела в черном бюстгальтере на диване. Брительки сброшены с плеч. Литая грудь вздувается невыносимым изгибом, двумя белыми волнами уходит под черное кружевце. Ткань чуть прикасается, еле держтися на больших заострившихся сосках. Волосы рассыпаны вдоль щек, в улыбке торжество, темные глаза сияют, ножка постукивает по полу. Коля на секунду замер, а потом ломанулся в сени и заложил дверь.

Уже потом спросил:

- А тебе можно сегодня?, - а она со спокойной горечью ответила:

- Мне всегда можно■, - и его как обожгло: что горожу - у них же с детьми беда.

Рая глотнула чаю, прищурилась:

- А я думала, ты более стойкий. Вот какие вы. Охотнички...

Коля с самого начала ненавидел себя за свою слабость, теперь стало еще гаже. Хотелось, чтоб она быстрее ушла:

- Не пора тебе? - осторожно спросил.

- Не волнуйся, он до утра теперь. Полежи со мной.

К Рае он чувствовал только жалость. Главное было чувство, что влез в чужую жизнь - не должен он этого ничего знать, ни этого кусающегося рта, ни большого родимого пятна на внутренней стороне бедра. Рая засопела, он начал тоже придремывать. Перед глазами побежала освещенная фарой бурановская дорога. Потом приснилось, как они с Пашкой гоняют сохатого, и вроде Пашка уже стреляет, палит и палит, негромко так и назойливо. Потом еще какой-то стук раздался. Пашка вкочил. В дверь колотили:

- Шубенковы горят!

- Какие Шубенковы? - встрепенулась Рая. Треск продолжался. ⌠Шифер лопается■, - сообразил Коля, накидывая фуфайку.

Было сорок восемь градусов мороза. Зарево стояло столбом над деревней, и казалось, горит гораздо ближе. Пашкин дом пылал костром, жар такой, что не подступиться на пятнадцать метров. Вокруг толпа, мужики тащили из бани стиральную машинку, сосед толстый Петька Гарбуз стоял на границе участков в трусах и валенках, накинув порлушубок. Откуда-то вынырнула с безумными глазами Рая. Все было обрадовались: значит были в гостях, значит и Пашка сзади плетется: ⌠Пашка где?■Кричала не своим голосом, хрипло и негромко.

Рухнула крыша, стали растаскивать стены, тушить снегом, прошли к дивану - на нем ничего, Колька порылся рылся кочергой рядом, наткнулся на что-то мягкое, Гарбуз ушел в своих трусах, схватившись за горло.

Прилетел милиционер с пожарным экспертом. На пепелище не нашли карабин, кто-то считал, что Пашку убили, а потом подожгли дом, кто-то подозревал Мамая, который, кстати, тут же подал заявление на Пашин охотничий участок. Коля считал, что дело связано с канистрами, нагрелся бензин его и выдавило. Мамай на поминках оказался рядом с Колей, щурился:■ Я-то зна-а-ю где Райка была!■ Коля наклонился и тихо сказал:■ Видишь вон ту бутылку - сейчас я ее об твою башку расшибу!■.

На поминки у сестры Паши заходили кучками человек по двенадцать, выпивали, говорили что-то мало значащее и уходили, чтоб дать место другим. Порой забредал кто-нибудь из пропащих, бичик-пьянчужка - кому горе, а ему везенье.

- Ладно, давайте, как говорится, чтоб земля пухом...

Выпили. Говорили негромко, друг другу - мол Саша, кутью бери. Коля, морс передай. Потом как-то прорвало, ожили. Начал Быня:

- Еду. Чо такое - нарта стоит...

Снова вспомнили тяжелую Пашину дорогу и брошенные по очереди нарту, сани и ⌠буран■.

- Будто держало его что-то! - с силой сказал Быня и повторял несколько:■ Грю, прям будто что-то держало!■ Выражение пришлось, потом не раз повторялось.

Колю в жар бросало от мысли, что если б вышвырнул ее, как собаку, или отвел бы домой - ничего бы не было, ни этого зарева, ни остального. Как ни гнал от себя, снова всплывало это ⌠если бы■, дразня безобидностью начала и убивая непоправимостью совершившегося, ужасающим котрастом между минутным и все равно отравленным удовольствием и непосильной расплатой. И всего страшней было, что чуял, а поддался, не устоял - нет ему прощенья.

В начале января Коля поехал в тайгу - запускать Пашин участок, перед собой хоть чуточку легче, а главное Рае сейчас пушнина нужна. Уезжал хорошо, да все скомкала сучка. Собак, которые по такому снегу лишь обуза, да и ждать их заколеешь останавливаться, он привязал, сосед покормит. Кобеля посадил на цепь, а Муху, небольшую угольно-черную сучку, на веревку, но та отгрызлась и догнала Колю, когда он остановился у Камней заменить свечу. ⌠Отъелась, падла. Надо было на тросик посадить, искать поленился. - Коля выматерился, - то свеча, то сучка!■. Взялся гнать, отбежала, села, пальнул над ушами, наоборот заозиралась - где добыча - в конце концов махнул рукой и поехал.

В тайге настроение не то что улучшилось - просто остальное отошло, загородилось привычной обстановкой ловушек, ожиданьем висящего припорошенного соболя. Спустился в ручей и долго искал затеси, найдя и поднявшись, увидел большую кулемку с попавшим соболем, обрадовался, ринулся, почти поравнялся с ловушкой, и нога вдруг сорвалась, как в пустоту - лопнула юкса. Сучка семенила сзади, все стремясь его обогнать, но обогнав, плелась под носом, и Коля спотыкался об нее лыжами. Сейчас, воспользовавшись неполадкой, она, жарко дыша, ломанулась вперед. Пашка раздраженно крикнул: ⌠Куда!■ Сучка остановилась, обернулась, Коля было хотел кинуть в нее лопатку, как вдруг замер, увидя на черном фоне Мухиной спины нечто тонкое, белое - неестественно прямое для тайги. Он заводил глазами. Слева нитка тянулось к засыпанному снегом ружью, справа к кулемке.

⌠Сделал-то все по-уму■, - отметил Коля, разбирая самострел: к прикладу снизу поперек был привязан настороженный капкан, сжатая пружина соединена петелькой со спуском ружья, а нитка тянется от тарелочки к крыше кулемки: росомаха добирается к приваде разбирая крышу. В стволе картечь. ⌠Как раз бы по одному месту, - мрачно бросил Коля, - знал куда целить■.

- На горе стоит избушка... - Ясно, про какую он подружку пел. Шел дальше потрясенный - ведь не сучка - кранты, да еще б промучился неизвестно сколько. Ведь чуть не убил ее, прогнать хотел, собака на хрен не нужна сейчас. Ведь неправильно все сделал. Цепь найти поленился - неправильно. Сучку не прогнал - неправильно. Юксы вчера хотел проверить, плюнул тоже неправильно. Где правда? Брел по путику подавленный, вроде бы спасшийся, но почти неживой под убийственным нагромождением случайностей. Как жить? Чему и во что верить? И наваливалась воспоминаниями беспорядочная, полная суеты, жизнь: снова вставало главное - ведь все неправильно делал, и из-за этого спасся.

В капкан попал соболь, но нескладно, головой под пружину. Проще было разобрать капкан в избушке, и Коля полез в карман - там с деревни болтались пассатижки. Достав, узнал: Пашкины. И прежде всех соображений стрельнуло низовое, практическое - отдавать не надо. И тут же сморщился: че говорю - жизнь отнял, жену - почти, а тут пассатижи - смотри-ка прибавка!

И от этой несоизмеримости - будто током прошило: - Ведь значит простил! Значит есть! От дур-рак! Лежал бы с простреленными ляжками. Значит есть Он, есть, есть! - и все никак не мог успокоиться: так стремительно сложилось и выстроилось в неслучайное все казавшееся случайным.

Сучка облаила глухаря. Он сидел в небольшой кривой кедре, вверху, где выгнутые ветви образовывали растрепанную чашу, и водил матово-черной шеей над крупными кистями хвои. Голова плоско переходила в клюв, снизу отвисала бородка. Коля приложился из тозовки, но затвор замерз и давал осечку за осечкой. Коля отошел в сторону, отодрал от лопнутой березы кусок коры - с краю береста была грубой, а дальше делилась на нежные розоватые полоски. Она загорелась, чадя и скручиваясь. Прогрев над ней затвор, Коля убил глухаря. Тот упал камнем, и лежал, растопырив крыло, пока его свирепо трепала сучка.

Избушка казалось вся пропитана Пашиным присутствием, стояла недомытая чашка - так домой торопился, суп в кастрюле. Запись в тетрадке: ⌠22 декабря. Ушел на Гикке. Сверху прошла росомаха. Подруга, ты затомила, быть тебе у меня на пялке■.

Все у избушки было засыпано, будто облито снегом. Затопив, Коля вышел с ведром на реку, глянул вдаль: желтое небо, плоские серые облака, плоская сопка, торосы в наплывах снега, белый лес. Раскопал, продолбил последнюю наледь - топор как воском взялся ледком, набрал кружкой воды. Сопя, поднимался с обмороженном, облепленном снегом ведром, широченные камусные лыжи пружинисто прогибались, с мягким скрипом вминая еще податливую лыжню. В избушке, жуя промороженную древесину, трещала печка-полубочка, на нарах - ведро с крупным крошевом льда, в углу - грубо наколотые, изваленные в снегу дрова. На печке таз для Мухи, там тоже вода со льдышками, сухая горка комбикорма. Коля достал с лабаза и порубил рыбину, кинул в таз морозные кругляши, медленно и с силой перемешал. Оттаял топорик - мокро засинело лезвие. Коля заправил лампы, солярка во фляге была густая, как кисель, сыто наполненные бачки мгновенно стали обжигающе-ледяными. Вечером сходил принес еще пару чурок. Вышла тонкая, заваленная на спину, Луна, на реке белели торосы. Светилось будто игрушечное окно с лампами, горели звезды и медленно летела из трубы искра. И вспомнилось Бынино будто его держало■ - раньше эти слова раздражали своей расхожестью, соблазнительностью, а теперь казалось и впрямь: не пускала, упругой силой держала Пашу за сердце чистая таежная жизнь, а он все не слушал ее, продирался сквозь тугой морозный воздух, бросая по пути все лишнее...

Всегда странно на чужом участке, в чужих избушках, - думал Коля, - с одной стороны интересно, что как сделано - у каждого все по-своему, а с другой - будто вторгаешся в чью-то тайну, через это окно - будто Пашиными глазами на жизнь глядишь. Вот кружка его, вот спальник, полотенце, банка с бычками, которые не выкидываются, берегутся, какие-то приспособленьица, жомы для лыж, правилки. И достанется все это Мамаю. И как-то больно, боязно было за весь этот Пашин быт, в который так грубо вмешается его не уважавший человек, все переделает по-своему, наверняка что-нибудь выкинет, упразднит, постарается все заменить своим, чтоб и не напоминало о прежнем хозяине. Позывной, наверно, оставит, и будет вместо Пашкиного привычного голоска - другой, густой, самодовольный. Позывной у Паши был Экстакан и мужики его всячески обыгрывали: ⌠Эх, стакан!■ или ⌠Экстакан - налей стакан!■

- Надо будет весной поехать - вещи Пашкины вывезти, - Коля включил рацию, крикнул товарища. Тот не мог разобрать, спросил ⌠Кто Аяхту зовет?■ и Коля вдруг замешкался, крикнул:

-Экстакан! То есть Тундровая! - и улыбнулся невесело, но благодарно на слова:

- Здорово, Коля, понял, все понял! Не объясняй!

...В апреле Коля поехал за Пашкиными вещами. У десятиверстной избушки стоял гарбузовский ⌠буран■, Гарбуз махал от избушки. Коля поднялся. Гарбуз достал бутылку:

- Давай, Колек, на дорожку.

Посидели, поговорили.

- Да, ты слыхал новость-то? - оживился Гарбуз, - только между нами. Баба моя сказала. Она с Райкой Шубенковой кентуется - Райка-то беременная! Вот Пашка-то не дожил.

Стояла ясная погода - солнце, северный ветер, мороз с ночи особенно жгучий. Коля ехал по Пашиному участку рекой. Снег, если глянуть против солнца, блестел как слюда. Надо было объехать тайгой скалистый участок, и Коля бил дорогу хребтом по пихтовым косогорам, долго возился с заездом, увяз, не мог выгнать ⌠буран■ из ямы, отаптывал, пробивался вверх по склону, сбивался с затесей, утонувших в снегу, рубил упавшие деревца, ветки. Возвращался за санями. Потом оторвалась втулка от ⌠паука■ вариатора, и он кумекал, как его притянуть, и пилил напильником зацепы, продолжая еще о чем-то напряженно думать, а когда уже притягивал паук шайбой, вдруг облегченно вздохнул:

- Ведь если Пелагея, то это тоже Паша...

И снова ехал рекой, и у избушки снова возился с заездом, а в одном очень порожистом месте, где середка реки была провалена, и висела единственная перемычка для переезда - и та показалась ненадежной - свалил и пробросил четыре елки.

Ехал дальше - собачья шапка, черные очки, на шее поперек карабин... Ехал и ехал, и свистел северный ветер, и казалось нет ничего важней этой пробитой дороги, и не верилось, не думалось, что через неделю все заметет, через две - промоет, а через месяц и вовсе унесет в весеннюю вдаль с сумасшедшим потоком льда. И ни о чем не думалось, кроме этой дороги, и она застывала крепко - будто на века.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Забрасывался как-то на охоту, успел так напровожаться по дороге на берег и у лодки, там, что доехал в беспамятстве до избушки, подтянул и привязал лодку - проснулся. Утро, колотун, дверь открыта, собаки у дверей сидят.

- Вот все вы такие! Да и я не лучше.

Получалось, и не первый раз, что Николай брал вину на себя, а Мамая это раздражало:

- А ты не такой? Ты че себя возвышаешь-то! Ты вот такой ответственный, а остальные прямо дети малые, им не стыдно, а тебе стыдно, ты че - лучше их, чо ли-то! Хрен ты угадал!

Из тех людей, что виноватым только себя считает. Потом понял, что от гордыни. Думал, что он такой хороший-то. Гордился этим. Он считал, что что ни произойди - он виноват, а Пашка говорил, мол, значит прямо ты такой прямо главный, а остальные дети малые, не-е, ты себя не возвиличивай. Знаешь, я может и малеький человек, и ни за что не отвечаю, а зато признаю за другими право, не ставлю себя выше их, раз получается им не стыдно - значит ты чо,

И то как смерть захватила - заморозила, получился наверки срез, расклад, слепок его доброты, безотказности, столько вещей - все по людям раскиданы. А не двай Бог смерть - а у тебя как будет?

 

Проголосуйте
за это произведение

Что говорят об этом в Дискуссионном клубе?
236003  2001-12-18 16:28:10
Жан-Клод
- Затягиват рассказик-то, завораживат... Тут тебе и печень сохачья, и росомахи озорничают, колорит, едрен корень! Даже сам сюжет не интересует особо, а сам язык привлекат, эт те не "буран" через тайгу гнать, эт дело тонкое, эт как тозовку на росомаху ставить, расчет нужон. Опять же ничего не скажешь: от баб все беды на земле! Райка-изменщица весь сон о белых горах испортила, а так совсем ладно было. Да еще конец непонятен, что да куда-откуда, может, браузер пошаливат, а может, веб-мастер схалтурил...

236006  2001-12-18 16:59:18
Кошка Катя
- Хороший рассказ. Деревом пахнет, снегом и костром. Так и вспоминаешь морозные дни и вечера на лыжах. Сюжет и мысли впечатляют меньше. Но чувствуется, что рассказ - не выдумка.

293351  2010-07-18 19:38:29
Евгений
- "...Чо такое? Кто тебя? Да собачка, грит, какая-то в капкан попала по дороге, пока выпускал - перекусала всего! - все кроме Лиды???!! захохотали: мужик отпустил росомаху..." Какая ЛИДА? в рассказе фигурирует РАИСА!!! А так и книжном варианте напечатано (Новосибирский Издательский Дом "Историческое наследие Сибири" 2009). Думаю это все же не к Тарковскому, а к труженникам типографии. Вообще проза Михаила Александровича Тарковского заслуживает всяческого уважения.

295333  2011-02-09 15:00:31
Художин
- Михаил, здравствуй друг! Год проболел, уже здоров, все мои пожелания, поздравления как обычно, и никак, Т.Е. также уважаю и твои письмена дай бог, а Он даст, остальным в уши.Человекам. Если что, пиши. Буду рад. Приглашаю в гости. Все остальное при встрече. Сергей Художин

305035  2013-03-19 15:36:43
ВМ /avtori/lipunov.html
- Или это.

305044  2013-03-19 20:12:06
e-book
- Ко всему высказанному можно только присоединиться, не люблю повторяться, особенно повторять за другими, иногда приходится правда...

Но вот с форматированием текста правда чёт странное, есть несколько строк меньшим размером текста, в конце какой-то пробел, а тут ╚раз получается им не стыдно - значит ты чо, ...╩ незавершонка какая-то...

Ещё возникли сомнения по поводу размышлений персонажа (может так задумано?): ╚Ведь если Пелагея, то это тоже Паша...╩ Прасковья, да Паша, а Пелагея?

А тут чисто физмат: ╚Ввалились двое: Генка Мамай (кличка) и Петька Гарбуз (фамилия).╩ (по кличке, по фамилии) но это фигня... и так сойдёт...

Если автору нужно:
(вычитка, жирным выделил очепятки)

Вдобавок и перед Рая выходило, что он выпивает теперь...
Вечером Коля в полусне смотрел телевизор. И правильно, что ушел, - подумал он, - не поговорить толком, ни чего.
- Я что не красивая?
Ткань чуть прикасается, еле держтися на больших заострившихся сосках.
...границе участков в трусах и валенках, накинув порлушубок.
заходили кучками человек по двенадцать, выпивали, говорили что-то мало значащее...

Понравилось: Серебро бобра не портит!

305049  2013-03-20 03:46:23
Ada ma http://traditio-ru.org/wiki/Херуски
- Может каждому и своё, только вот отобрали своё-то у нас, а сами забрать -- стыдимся наверное...

Современное пояснение возникновения слова ╚депеша╩, ведущее своё начало из переписанных нерусских изданий сообщает, что русское слово является производным от фр. Dépêche ╚патентное письмо; депеша╩ (якобы с XV века), которое в свою очередь возникло от фр. dépêcher спешить, и в настоящее время устарело. Однако А. Н. Погребной-Александров утверждает и настаивает на том, что слово ╚депеша╩ имеет древнее русское и славянское, а не французское происхождение, и в ведёт своё начало с тех древних времён, когда военные донесения и письма доставлялись в срочном порядке и пешем образом. Слово является возвратным термином в русскую словесность не только с понятным звучанием, но и значением доставки сообщения в спешном порядке, что близко связано с русскими словами ╚пеша╩, ╚cпеша╩, ╚спешить╩, ╚пеший╩, ╚пешком╩, ╚пешеход╩ и т. д.

305051  2013-03-20 06:14:52
e-book
- в дополнение к 305049

депеша - иде пеше (пошёл пешкодралом)

305052  2013-03-20 07:24:57
Ada ma http://traditio-ru.org/wiki/Депеша
- на 305051

Вот именно, что "йди пеша" с донесением. Это французы у русских заимствовали термин, а не Россия у Франции.

305054  2013-03-20 08:13:20
e-book
- Минхерц, с вами я всегда согласен, да многие уж "учёные-лингвисты" стали соглашаться, Первобытный Русский - Праматерь всех языков...

305087  2013-03-21 18:42:23
Ada ma http://traditio-ru.org/wiki/Probatum_est
- Даааа.... уж.

Русский переплет

Copyright (c) "Русский переплет"

Rambler's Top100