TopList Яндекс цитирования
Русский переплет
Портал | Содержание | О нас | Авторам | Новости | Первая десятка | Дискуссионный клуб | Научный форум
-->
Первая десятка "Русского переплета"
Темы дня:

Ещё многих дураков радует бравое слово: революция!

| Обращение к Дмитрию Олеговичу Рогозину по теме "космические угрозы": как сделать систему предупреждения? | Кому давать гранты или сколько в России молодых ученых?
Rambler's Top100
Проголосуйте
за это произведение


Романы и повести
06 мая 2016 года

Русский переплет

Леонид Фролов

 

 

МОНАСТЫРСКАЯ МОЗАИКА

В прошлом году провёл несколько месяцев в монастырской общине близ города Юрьевца Ивановской области в качестве трудника. Это мой второй монастырский опыт. Первый был на Валдае в монастыре в честь иконы Иверской Божьей Матери. Исполнял разные послушания: колол дрова, работал на скотном дворе, возил воду. Игуменом в общине отец Гавриил, человек добросердечный и мудрый. Община небольшая, в основном женщины. Люди приветливы и дружны. Окармливают детский приют, переехавший в Россию из Казахстана. Батюшка принял беженцев из Украины, выделил многодетной семье дом с участком. Община ремонтирует храм, желающие помочь могут туда поехать. Адрес – Юрьевецкий район, деревня Каменники. Вам понравится. Лично я собираюсь к батюшке летом. После прошлогодней поездки продолжил «монастырскую» тему, эти стихи и предлагаю вниманию читателей.

На снимках: 1. Настоятель общины и храма Рождества Христова игумен Гавриил с воспитанниками приюта. 2. Певчие матушка Валентина и Надежда после службы. 3. Автор и иеромонах Игнатий исполняют послушание на скотном дворе. 4. Терапия по-монастырски на муравьиной куче.

* * *

У каждого своя дорога...
Я протоптал свою межу.
В монастыре, во славу Бога,
Навоз на огород вожу.

Да,послушанье - будьте-нате.
От вил мозоли на руках.
И мне помог отец Игнатий,
Смиренный иеромонах.

Мы с ним телегу нагружали,
Корову отогнав встревоженную.
Потом усердно отмывали
Обувку нашу унавоженную.

Смешным я предавался грёзам.
А запах всё равно остался.
Я весь насквозь пропах навозом,
Но Бог мне тихо улыбался.

* * *

Я лежу на муравьиной куче.
Раз минута, два минута, три минута...
Может, что-нибудь бывает круче,
Но и это тоже очень круто.

Муравьи кусаются - болезненно.
Ах, кусайте, милые, кусайте!
Уверяю всех - это полезно, но...
Но мой опыт вы не повторяйте.

Упрекнут, мол, это - аномальное.
Впрочем, испытайте, повторите:
Древние рецепты - гениальные!
Не щадите себя, не щадите.

Рецептуру верную, старинную,
Я, рекомендуя, не совру.
Приезжайте! Кучу муравьиную -
Самую большую! - подберу.

Крепко муравьи в меня вцепились.
Весело шумит сосновый бор.
Раньше так в монастырях лечились,
Так же лечатся здесь до сих пор.

Знаю, что возлёг не на перину.
Хочешь быть здоровым - не кричи.
Муравьи кусают мою спину -
Крохотные, мудрые врачи.

* * *

                   Послушание паче поста и молитвы.
                                             Серафим Саровский

Ну, до чего же мир заумен:
В монастыре, как будто обухом,
Дал послушание игумен,
Мол, будешь на конюшне конюхом.

Иду в отказ, почти кричу:
Напрасно должность мне доверена!
Я-жеребца-не отличу-
От- сивого-хромого-мерина.

Прочтя в лице моём отчаянье,
Сказал игумен неспроста:
Запомни, милый, послушание
Молитвы выше и поста.

Смиряюсь. Нет меня послушней.
Судьбу свою кляну уныло.
Меня встречают на конюшне
Жеребчик, мерин и кобыла.

Мне хочется белугой выть.
Зачем игумен был беспечным?
Не знаю я, как подходить
К четвероногим подопечным.

Молюсь небесному Отцу.
Испуган, оглушён, тщедушен...
Кобыла рвётся к жеребцу,
А мерин к бабам равнодушен.

Умерив лошадиный пыл,
Их опасаясь вероломства,
Овсом я щедро накормил
Всех трёх - для первого знакомства.

Они жевали и жевали.
Хрустели челюсти упруго.
И понял я: они признали
Меня своим несчастным другом.

А я в конюшне ночевал и...
И на рассвете, утром ранним,
Меня будили и встречали
Все трое энергичным ржанием.

И вот - сумел я разобраться:
Себя, в послушниках, пойми!..
Труднее мне с людьми общаться,
Общаться проще с лошадьми!

* * *

Справа Волга, слева лес.
Даль патриархальная.
Льётся тихо из небес
Музыка - астральная!

Церковь древняя. Погост.
Старенькая звонница.
Ветхий деревянный мост
Над оврагом горбится.

Густо кронами звеня
Сосны буйно пенятся..
Вдруг выходит на меня
Монахиня - отшельница.

Обомлевший, сторонюсь -
Точно околдованный.
Запоздало поклонюсь,
Красотой взволнованный.

Что за дивное виденье!?
Опустив глаза смиренно,
Осенив меня знаменьем
Мимо проплыла волшебно.

Пылко брежу? Сладко сплю ли?
Размечтался ли хмельно?
Я заметил, как блеснули
Её очи озорно.

Эта странная оказия -
Увлекла! Заворожила!
Сумасшедшая фантазия
Мою голову вскружила.

Я, монахиня, не вру-
Не унять теперь мне норова -
Повстречать тебя в миру,
Это было б просто здорово!

Я стихи бы почитал,
Страстно, дерзко, не стесняясь,
И, конечно, охмурял,
Радостно в тебя влюбляясь.

И, конечно, охмурив -
Лучше в мире нет подарка -
Прошлое своё забыв,
Целовал бы тебя жарко.

Так - забывшись! - впав в кураж:
Состоянье просто пыточное:
Всё - мираж, мираж, мираж,
И мечта моя - несбыточная...

Вслед гляжу монашке долго.
Под ребро толкает бес...
А у ног плескалась Волга,
И листвой смеялся лес.

* * *

Ночь сдавливает виски
Пронзительно. В астральности.
Я - умираю от тоски,
Живя в тупой реальности.

В земной я задыхаюсь пошлости.
В своей я утопаю грешности.
Преследуют отвратно горести
В своей паскудной неизбежности.

О, Боже! Умер ты, наверно...
Никто меня не защитит.
И надо мною зло и нервно
Звезда прощальная горит.

* * *

 Став на колени, старец поклонился...
                                         "Братья Карамазовы".
                                                  Ф.М.Достоевский

Я об этой жизни знаю многое.
Но... боясь гордыней замараться,
Я уйду нехоженой дорогою
В поисках загадочного старца.

Откажусь от денег и жилища,
Обрету свободы благодать,
И смиренный, как последний нищий,
Я отправлюсь истину искать.

Побреду я по полям и весям.
И, обнявшись с тихой стариною,
Свою душу верой успокою,
Жизнь беспутную дотошно взвесив.
Жизнь беспутную - и в общем-то никчёмную,
Бесшабашную, запойно-беспросветную...
И однажды, ночью тайно-тёмною,
Набреду на келью неприметную.

Облачась сурово в листья-рясы,
Замер лес, глухой и молчаливый.
Мне навстречу старец седовласый
Вышел, словно дух благочестивый.

Полночь плещет, глубиною ошарашивая.
Как её объятия бездонны!
Замер я - и ни о чём не спрашиваю,
Ничего у старца я не спрашиваю,
Потому, что все слова никчёмны.

Был лишь миг... Но как он долго длился!
Я захвачен этим был мгновением.
Старец вдруг мне в ноги поклонился,
Крестным осенил меня знамением...
Нас объединяла неба млечность -
И охваченный небесным откровением,
Понял я его ответ: Христос и Вечность!

* * *

Людям правду говоришь - плохой.
Людям льстишь в глаза - хороший.
Мир у нас, увы, больной,
Дьявольский он, а не божий.

Значит, лучше людям врать?
Фальшь горстями разбазаривать?
Лучше, может быть, молчать
И ни с кем не разговаривать.

Ложь конфетная сладка.
Оглянись, бездумный.
Обманули дурака,
Сказав ему, что умный.

Правду ложью не пакуй,
Но не бей посуды.
Как был кроток поцелуй
Предателя Иуды.

Я не стану лицемерить,
Пусть вас очень рассержу:
Ваше право мне не верить,
Если правду вам скажу.

* * *

Сезон давно окончен дачный.
Нам в город уезжать пора.
Ноябрьская пора
Томит погодою невзрачной.

Ручья притихший, грустный плач.
Сад по утрам в сетях тумана,
В белесом инее поляна,
Где мы гоняли летом мяч.

Смердит движеньем грубым, бурным
Дороги долгой маята,
А городская суета
Встречает грохотом безумным.

Неуправляемый, прощальный,
Мне вспомнился рябин пожар...
И сердце опаляет жар,
Неистово-сентиментальный.

Зима маячит впереди.
Она уже стоит в передней.
И по оставленной деревне
Тоска щемящая в груди.

Бетонный ад со всех сторон.
Церковным звоном захлебнуться...
Всё бросить - и назад вернуться:
То ли в реальность, то ли в сон.

* * *

 Голос крови брата твоего вопиёт
                        ко Мне от земли.
                                                  Ветхий Завет
Степи Украины...
Белый свет померк:
Запах мертвечины -
Двадцать первый век.

Грозные позиции
Угрожают кровью.
Словно инквизиция -
Как в средневековье.

А за что расплата?
Бог молчит сурово.
Брат родного брата 
Убивает снова.

И лютуют Каины.
Знаем эти были:
Души вновь отравлены,
Свой народ сгубили.

Умирая, Авели,
Преданные сволочью,
Бренный свет оставили
С затаённой горечью.

Гнев бессильно выблюя -
Как реальность мучит!
Очень жаль, что Библия
Дураков не учит.

Всё надеждой дышим,
Но жесток палач.
День и ночь мы слышим
Скорбный детский плач.

Ад! Чертополосица!..
Приговор суров:
Ночь и день доносятся
Стоны стариков.

Я молю: о, Боже!..
В венах кровь вскипает.
Неужели всё же
Мир наш погибает?

Мы в бесовских лапах,
Но за всё в ответе...
Мертвечины запах,
Украины степи.

* * *

А я родился недоношенным,
Да, я родился недоношенным.
Рос - совершенно неухоженным,
Судьбой, метельно, огорошенным,
В душе - печально-растревоженным.

Меня дразнили: недоношенный.
Легко обидеть недоношенного...
Ну, словом, ни хера хорошего,
Кто в этот мир пришёл не прошенный.

А сердце по ночам рыдало.
Нет, никогда мне не забыть,
Что мать моя не доедала:
За что же маму мне винить?

Так рос - не ярок и не бросок.
Бывал нахалами я битым.
Ах, сволочи!.. Ну, недоносок,
Я не скрывал, что недоносок.
И не завидовал я сытым.

И, не завидуя богатым,
Не жалуясь, в душе - измученной,
Я в этом мире рос, проклятом,
Пусть недоношенный, но - жить наученный.

Легко над слабыми смеяться.
А жизнь ведь учит не напрасно:
Я научился драться классно,
Чтобы не ныть, не пресмыкаться.

И путь пройдя - дурной, тернистый,-
Я признаюсь вам, без прикрас:
Да - вырос дерзкий!Да!.. Ершистый!..
Я отжимаюсь сорок раз!

И в проруби зимой купаюсь.
Стал сильным я, - едрёна мать! -
И знайте: я всегда стараюсь
Всех недоносков защищать.

Живём - судьбой отнюдь не скошенные.
Реально это понимаю.
Скажу вам честно, недоношенные,
Что я люблю вас, недоношенные...
Я-вас-по-братски-обнимаю!

* * *

Ночь ворвалась дерзко в мои окна.
Ливень водопадится стеной.
Страсти, нескончаемым потоком,
Рвутся в сердце следом за весной.

И нежданно – головоморочный
То ли это явь? То ли мираж?
Бес возник, красивый и порочный,
Демонстрируя чертовский свой кураж.

Я, как вкопанный, стоять остался.
Не умея справиться с собой.
Бес гримасничал, бес улыбался,
Встав в обнимочку с моей судьбой.

Ах, какая продувная рожа!
Но свершилось чудо из чудес:
Истово крещусь – помилуй, Боже!..
Бес, нахмурившись, ругнулся и исчез.

Занавес – на окна! Двери запер!
Я такого гостя – не хочу!
Помолившись, затаился, замер…
Я за жизнь – без сдачи - заплачу!

Но опять накатит, как ненастье,
То, что я не в силах объяснить:
Маски, символы, обманы, страсти…
Что же делать? Как мне дальше жить?

За окном грохочет город шумный.
Суета, безбожье, кутерьма…
Я не знаю, кто из нас безумный,
Кто из нас уже сошёл с ума.

Манит этот мир – бесовский, грешный...
Сколько же соблазнов у весны!
Всё во мне: и свет, и мрак кромешный…
Не хватает только тишины!

* * *

 Иди и смотри.
                           Откровение Иоанна Богослова

Июль, в жаре себя купая,
Пылает знойно и нещадно.
Природа, на дожди скупая,
Себя изводит беспощадно.

Трава, пожухшая и рыжая,
Ковром листвы укрыта медным.
А солнце плавится бесстыжее
На небе выцветшем и бледном.

И в рощах птицы затихают,
Палимы солнцем зло и каверзно.
Окрестность, словно вымирает,
Беспомощно и апокалипсисно.

Предсказано всё было в Библии.
Вот и аукнулось неверие.
Поймём, что за грехи погибли и...
Мы вспомним вдруг про Откровение.

И слёзы горькие польются.
Пришло прозренье слишком поздно.
Четыре всадника несутся
В неотвратимой скачке - грозно!

Вот белый конь, вот рыжий конь.
Посланцы Нового Завета.
Чума. Война. Вражда. Огонь.
Сегодня видим мы всё это.

Вот третий конь - он вороной...
На части мир уже расколот.
И чёрный всадник роковой
Несёт с собою мор и голод.

Вы Иоанну свято верьте.
Он слышал: быть нам в пепел стёртым.
Вот приближается со Смертью
Конь бледный, с всадником четвёртым.

Самих себя влечём к расплате -
Так сатаною зачарованы.
Но с Книги Жизни все печати
Уже бесповоротно сорваны.

Нас душат лживые вериги,
Идём порочными путями.
Всё, что предсказано в Той Книге,
Реально происходит с нами.

И эта страшная пора,
Ведь не случайное явление...
Июль. Кромешная жара -
И Иоанна Откровение.

* * *

Люблю ночей щемящую тревогу.
Когда фантазией распалено сознание,
Тогда доступней тайны мироздания,
Всё потому, что стал я ближе к Богу.

Нет места с Ним сомнениям ничтожным.
Осознаю отчётливо и остро
Души блуждающей бессмертный остов,
Воспринимая невозможное - возможным.

Мечта витает, птицей воспарящая.
Я понимаю, вот где - настоящее!
Прозрение настигло упоительно.

Далёких звёзд сакральный перезвон...
А Бог взирает на меня со всех сторон,
И улыбается мне одобрительно.

* * *

Господи! Спаси меня и помилуй.
Господи! Повенчай с природой мою грешную душу.
Господи, мегаполис больной и, как чёрт, постылый
Метастазами ада мою сущность ломает и душит.

Господи!.. Повенчай Ты меня с рекою и с лесом.
Господи-и-и!.. Повенчай меня с солнцем, с рыжей луною.
Господи! Повенчай меня с тонким туманом белесым,
С пеньем птичьим, и звонкой, хрустальной росою.

Господи, повенчай! Повенчай с ночною прохладой,
С той, что врачует сердца, тишиною маня...
И ничего другого мне в этой жизни не надо.
Господи! Господи-и-и... Ты только услышь меня.

 

 

 

 

 

 

 

 

 



Проголосуйте
за это произведение

Русский переплет




Rambler's Top100